Navigator News

16+

Generic selectors
Exact matches only
Search in title
Search in content
Search in posts
Search in pages

16+

Generic selectors
Exact matches only
Search in title
Search in content
Search in posts
Search in pages
Итоги ковидного года

Итоги ковидного года

Десять лет коту под хвост

Крупнейшая с 90-х безработица, катастрофический уровень бедности, во многом хаотичная помощь регионам и неизбежное падение реальных доходов людей, которое государство не в силах сдержать. Директор региональной программы независимого Института социальной политики Наталья Зубаревич подводит итоги года пандемии: удалось ли регионам и отраслям восстановиться после резкого спада, достаточную ли поддержку получило население и как всё это скажется на политических настроениях россиян.

СПАД В ПРОМЫШЛЕННОСТИ

Объем промышленности за 2020 год сократился на 3%. Обрабатывающая отрасль преодолела кризисный спад и восстановилась до уровня 2019 года. В целом лучше показатели в регионах с большим гособоронзаказом, хуже — в регионах с автомобилестроением — она не восстановилась. Добывающая отрасль в основном ориентирована на экспорт, а глобальный спрос сжался, поэтому спад по итогам 2020 года значительный (-7%). Хуже динамика в регионах добычи нефти, угля, алмазов. «Кормилец» федерального бюджета — Ханты-Мансийский АО — сократил промышленное производство на 8%, Красноярский край — на 9%, Ненецкий АО — на 11%. Промышленное производство в 2020 году сократилось в 53 регионах, сильнее — на Дальнем Востоке и в Сибири (на 4%).

УДАР ПО РЫНКУ УСЛУГ

Летний «диагноз» сильнейшего удара по сектору рыночных услуг подтвердился по итогам года. Самый сильный спад — в общепите (на 21%) и платных услугах (на 17%). Причина не только в локдаунах (их осенью почти не было), а в снижении платежеспособного спроса населения и рисках посещения общественных мест в пандемию. В Москве спад платных услуг был самым сильным — 29%. Не вышла из спада и розничная торговля (минус 4%). Это показывает и помесячная динамика: после отмены локдаунов все бросились покупать, к августу объем розницы почти восстановился (до -3%), но продолжал сидеть на этой цифре до конца года. Денег у населения стало меньше.

Поддержка малого бизнеса

Отдельная тема — поддержка малого и среднего бизнеса (МСП), который концентрируется в торговле и рыночных услугах. Данных по занятости в нём в целом за 2020 год пока нет, поэтому оценить негативную роль COVID-19 сложно. За три квартала прошлого года сокращения занятости в МСП не было, но нужно помнить, что финансовая поддержка малого бизнеса со стороны государства была небольшой.

Помощь в основном выразилась в том, что платежи по налогам и арендные платежи, если помещения арендовались у муниципалитетов и региональных властей, откладывались на 2021 год. Как коронавирус ударил по занятости в малом бизнесе, будет видно только в середине 2021 года, когда придется платить по отложенным счетам. С большой вероятностью «поле битвы будет усеяно трупами».

Безработица БЬЁТ рекорды 90-х

Зарегистрированная безработица стала одним из важных инструментов поддержки населения. Она выросла более чем в пять раз (с 0,7 млн человек в марте до 3,7 млн человек в сентябре 2020-го), а ее уровень достиг почти 5%. Такого не было с 1990-х.

Мощный рост обусловлен институциональными причинами. Власти повысили пособие по безработице до прожиточного минимума, хотя и не всем, стали платить по 3 тысячи рублей на каждого ребенка в семье безработного и резко облегчили процедуру регистрации в службах занятости. Народ хлынул за деньгами: и потерявшие работу, и индивидуальные предприниматели, и те, кто был занят в неформальной экономике… Многим действительно помогли! Трансферты из федерального бюджета на выплату пособий по безработице выросли в 2020 году на 94 млрд рублей. Сильнее всего увеличилась зарегистрированная безработица в республиках Северного Кавказа (до 25–26% в Чечне и Ингушетии), они получили немалую часть дополнительных трансфертов на выплату пособий по безработице.

Праздник невиданной щедрости продолжался до конца сентября, а потом гайки закрутили: снизили нижний порог пособия до полутора тысяч рублей, убрали доплату на детей в семьях безработных, ужесточили регистрацию. К концу февраля 2021 года уровень зарегистрированной безработицы снизился до 3%, хотя ситуация на рынке труда остается напряжённой.

Самые бедные — дети

Региональную динамику доходов населения приходится анализировать с большой осторожностью. В целом по стране картина понятна: с 2014 по 2019 год реальные располагаемые доходы сократились на 6,5%, в 2020 году — еще на 3,5%, в итоге доходы россиян откатились примерно на уровень 2011–2012 годов. Десять лет коту под хвост без роста реальных доходов населения.

По регионам анализировать труднее: и в прошлый кризис 2014–2017 годов, и в ковидный год достоверность региональной статистики была невысокой. Как объяснить рост доходов населения Калмыкии и Чукотки на 4–5% в пандемию? Нет ответа… Однако в подавляющем большинстве регионов реальные доходы сократились, хотя динамика разная и труднообъяснимая.

По данным Росстата, уровень бедности во втором квартале 2020 года вырос несильно — до 13,5% (в 2019 году он составлял 12,3%). Детская бедность намного выше — 20% российских детей живут в бедных семьях. Модельные расчеты ВШЭ показывают еще более неприятные цифры — 24% бедных детей в возрасте от трех до семи лет и 29% в возрасте от семи до шестнадцати лет.

Потому именно дети стали важным направлением поддержки семей в пандемию. Государство во втором квартале 2020 года дважды выплатило всем российским детям до 17 лет по 10 тысяч рублей, что замедлило рост бедности. Кроме того, с середины года начали выплачивать ежемесячные пособия детям от трёх до семи лет из малоимущих семей. Помимо этих стабильных выплат добавка во вторую волну ковида была небольшой — в декабре по 5 тысяч рублей на ребенка до семи лет. Предстоит дождаться итогов 2020 года, чтобы увидеть, как повлияла помощь государства на снижение хотя бы детской бедности. Но особых иллюзий нет: эта помощь была недостаточной.

не всем сестрам по серьгам

Летом казалось, что ситуация близка к катастрофе: огромные потери налоговых и неналоговых доходов (минус 567 млрд рублей, или -20%), обвал поступлений налога на прибыль (на 27%) и НДФЛ (на 10%). А это главные налоги для бюджетов регионов! Однако год закончился более благополучно: налоговые и неналоговые доходы, которые регионы получают сами, сократились только на 2%, динамика налога на прибыль хуже, хотя спад меньше (минус 13%), а НДФЛ даже вырос (плюс 7%)! За счет чего? Это индексация зарплат бюджетников и повышение зарплат силовиков и органов госуправления.

Динамика всех доходов бюджетов регионов выглядит еще лучше — рост на 10% за 2020 год. Как это получилось? Ответ простой: на 54% (или на 1,3 трлн рублей) выросли трансферты регионам из федерального бюджета. Такого не было никогда за постсоветский период! Возможно простое объяснение: федеральная власть испугалась, что регионы, сильно потерявшие доходы своих бюджетов, не справятся с огромными социальными обязательствами (зарплаты бюджетников, финансирование здравоохранения, социальной защиты и др.), и резко увеличила помощь. Без такого решения политические риски были бы слишком высокими…

Но всем ли достаточно помогли? К сожалению, непрозрачность выделения трансфертов в ковидный год усилилась: многим регионам, которые не теряли налоговые и неналоговые доходы, добавили очень много (Чечня, Крым, Дагестан, Севастополь, Московская, Новосибирская области и многие другие), а некоторым небогатым и сильно потерявшим собственные доходы помогли недостаточно (Кемеровская, Архангельская область, Пермский край, Республика Коми и др.). Можно понять, почему слабо помогли богатым регионам (Тюменская область, Ямало-Ненецкий АО, Сахалин), они как-то справятся. Но за что наказали небогатых? Не ищите здесь политику, причина другая: трансферты распределяет не только Минфин, но и многие другие федеральные министерства. Согласованности в их действиях нет, как и нет учета остроты проблем регионов. Вертикаль власти в очередной раз продемонстрировала низкую эффективность.

Что в итоге?

Промышленная динамика показала зависимость регионов и от глобальной конъюнктуры, и от внутренних факторов (гособоронзаказ). Рыночные услуги сильнее всего просели в крупных городах, что замедляет постиндустриальную трансформацию экономики. Рынки труда очень сильно зависят от политики государства. Доходы населения упрямо падают, и государство тут почти бессильно. Огромный рост помощи бюджетам регионов смягчил риски политических последствий накануне очередного цикла выборов, хотя и не для всех регионов. И хочется предостеречь от иллюзий: экономика регионов России слабо влияет на политику и электоральные результаты.

Игорь Мухин, по материалам The Insider

 

Закрыть меню